Господа ,хорошие, кому нибудь попадалась книга Жан-Люка Эннига "История попы" ?

К сожалнию удалось прочитать только маленький отрывок  из этого фундментального творения
.....

Попа образовалась в глубокой древности. Она возникла, когда человек решил наконец подняться с четверенек и стал ходить на двух ногах. Это был поворотный момент эволюции: именно тогда ягодичные мышцы достигли значительного развития. Из всех ныне существующих видов приматов только человек наделен округлой, неизменно выступающей попой. Впрочем, некоторые исследователи полагают, что такие же попы есть и у лам, живущих в Андах. Во всяком случае, подчеркивая отличие шимпанзе от людей, первых описывают именно как "приматов с плоскими ягодицами". Хотя определение "плоские", конечно, лишает само понятие ягодиц всякого смысла.

Итак, зарождение попы совпадает с началом прямохождения, а этому явлению, как утверждает Ив Коппенс, не менее трех-четырех миллионов лет. Речь идет о золотом веке австралопитека афарского (Australopitecus afarensis), обитавшего на территории современных Эфиопии и Танзании. По мнению Коппенса, этот золотой век наступил после подъема Восточно-Африканского рифта – глубокой впадины с многочисленными вулканическими выходами, тянувшейся от Джибути до озера Малави. Материк начал делиться вдоль рифта надвое, климат тоже изменился. На западе межтропической Африки он остался влажным, здесь сохранились леса, и обезьяны продолжили жить на деревьях. На востоке же на смену лесу пришла саванна, и люди спустились на землю. У них освободились руки, изменилась посадка черепа на позвоночном столбе, что дало толчок развитию мозга. Любопытная гипотеза: именно стремительному росту мозга обязана своим появлением попа. Выдвигалась и другая теория: австралопитек был всего лишь большой обезьяной, чье развитие замедлилось вследствие модификации одного из генов. Затылочное отверстие, связывающее мозг с позвоночником, сохранилось в неизменности у основания черепа (как у детенышей шимпанзе). Мышцы скорректировали костное строение, и таз округлился. Очевидно одно: ягодицы приобрели свою современную форму не сразу после того, как древний человек стал прямоходящим. Понадобилось очень много времени, чтобы мохнатая малосимпатичная задница превратилась в столь любимую нами мягкую и гладкую попку.

Скелет Australopithecus afarensis (Австралопитек афарский, что переводится как "южная обезьяна из Афара"), найденный в Эфиопии в 1979 году

Люси, самая знаменитая из всех известных нам австралопитеков афарских (по правде говоря, мы вообще знаем очень мало представителей этого вида), была найдена в 1974 году в Эфиопии. Ей более трех миллионов лет. Люси позволяет нам составить общее представление о тех, кому выпала честь быть обладателями первой в мире попы. Стоит сразу уточнить, что ягодицы у Люси то появлялись, то исчезали: она продолжала лазить по деревьям в поисках еды, ночлега и укрытия от хищников и при этом, естественно, убирала зад, втягивала его. Но, спускаясь на землю, она прекрасно передвигалась на двух ногах благодаря укороченному тазу и скошенным бедренным костям. Люси была очень маленькой. В возрасте примерно двадцати лет она едва достигала роста шестилетнего ребенка (1,05 м при весе в 30 кг) и выглядела весьма непривлекательно: огромные руки и короткие ноги, почти плоское лицо, маленькая голова и взгляд исподлобья. Люси искала у себя блох, выкапывала и поедала термитов, спала или верещала: хотя мордочка у нее была довольно узкой, устройство гортани все равно не позволяло ей издавать членораздельные звуки (хотя ученые до сих пор спорят по этому поводу). Поскольку археологи нашли только скелет Люси, мы не можем составить точного представления о ее ягодицах, но предполагаем, что они напоминали редкий морской кокос, произрастающий на островке Праслен на Сейшелах; из-за необычной формы его называют кокосовой задницей. Итак, прошел добрый миллион лет, прежде чем на смену непостоянным ягодицам человека умелого (Homo habilis) пришел основательный зад человека прямоходящего (Homo erectus).

Обезьяны, оставшиеся жить в лесу, ягодицами так и не обзавелись, что, впрочем, не слишком им мешало. Как пишет Десмонд Моррис, если обезьяна-самка хочет послать сексуальный сигнал самцу, она открыто демонстрирует ему свой зад. Зрелище поистине удивительное, поскольку у самок многих видов обезьян задница с приближением овуляции приобретает цвет жгучего красного перца и сильно набухает. Совокупление возможно только в момент максимального увеличения этого органа, поэтому самцам бабуинов и шимпанзе приходится всю жизнь бегать от одного красного зада к другому, чтобы забыть о том, как их обидела природа. У женских особей человеческого вида все происходит иначе. Их ягодицы не изменяются во время менструального цикла – они остаются выпуклыми постоянно.

А вот вопрос, на который нет точного ответа: какой формы была огромная задница доисторической женщины?

Увы, по скелетам древних дам этого не узнать. Тем не менее можно с уверенностью утверждать, что у истоков человечества стояла именно пышнозадая женщина. В этом нас убеждают сделанные 20 000 лет назад, во времена палеолита, примитивные статуэтки размером с косточку персика: Венера из Виллендорфа (Австрия), женщина без головы из Сирея (департамент Дордонь, Франция) или Венера из Костёнок (Россия). Самый интересный представитель женщины широкозадой – это, безусловно, Венера Леспюгская (департамент Верхняя Гаронна), вырезанная из куска слоновой кости. Она являет собой подлинный вызов законам анатомии – этакое нагромождение округлых отполированных масс, больше всего похожее на пышную булочку. Понять, что где у этой женщины, почти невозможно.

Сразу и не скажешь – то ли у нее четыре ягодицы вокруг поясницы, то ли груди и ягодицы образуют единую массу, состоящую из шаров, грубо разделенных на ломти. Больше всего это напоминает скопление клеток в момент зарождения жизни, не плоть, но ее предысторию. Впрочем, эти жирные ягодицы, эти самодовольно раздувшиеся зады, перед натиском которых ничто не могло устоять, казались, должно быть, очень привлекательными доисторическим мужчинам.

В чем причина подобной избыточности? Неужели у женщин той далекой эпохи действительно было такое анатомическое строение? Или статуэтки изображали божество охотников и земледельцев? Ученые, занимающиеся доисторической эпохой, видят в этих изделиях из глины, кости, угля и золы изображение матери, но тут есть о чем поспорить – ведь только треть известных нам статуэток изображает беременную женщину. Возможно, речь идет о жрицах каких-то доисторических религиозных культов? Или о "бесстыжих" Венерах, вроде тех, что были найдены в Ложери-Бас, Гримальди и Монпазье, – ромбовидных созданиях, формой и размерами напоминающих вульву?

В позднем каменном веке ориньякский скульптор создал творение, которое дошло до нас под названием Венера из пещеры Леспюг, — женская фигура эпохи палеолита, вырезанная из бивня мамонта, найденная в 1922 году в верховьях реки Гаронны. Этот период охватывает 30-10 тысяч лет до н.э.

О женщинах, выставляющих напоказ свои формы и наготу в более чем смелых позах (у одних ноги широко раздвинуты, у других колени сведены, а зад куполом вздернут вверх)? Не вожделение ли вызвало к жизни эти огромные доисторические зады? Вот вопрос, который требует ответа. Судя по всему – именно оно. В некоторых (правда, весьма немногочисленных) изображениях преувеличенно пухлые ляжки можно принять за мошонку, а длиннющие шеи наводят на мысль о восставшем пенисе – вспомним рисунки Пикассо (1927).

Совершенно очевидно, что магические способности женщины должны были лишь обеспечить удачную охоту или воспризводство здорового потомства, так что эти статуэтки были ex voto эрекции.

У Десмонда Морриса есть своя теория, объясняющая подобное накопление ягодичного жира. В те времена, говорит он, люди, подобно всем остальным приматам, совокуплялись в положении "мужчины сзади" и женщины подавали сексуальные сигналы задом – как обезьяны. Чем "богаче" была эта часть женского тела, тем сильнее она привлекала мужчин. Но громоздкий зад доставлял много неудобств, и люди в конце концов перешли к копуляции "лицом к лицу".

Вследствие этого груди увеличились в размерах, подражая обширным полушариям ягодиц. Так появилась более гармоничная и изящная женская фигура. Такой она остается и в наши дни, хотя в лесах юго-западной Африки, в племенах бушменов, сохранились женщины с гигантскими ягодицами. Изображения таких же выдающихся задов встречаются в наскальной живописи Зимбабве и Южной Африки.

Теория Морриса изящна и правдоподобна. Многие исследователи отмечают, что в Африке главными критериями женской красоты считаются роскошный зад и плавная, как у львиц, походка. В Мавритании долгое время существовали специальные дома, где целые армии служанок откармливали девушек на выданье, помогая им стать тучными: как говорится, хорошей женщины должно быть много.

В Нигерии, как пишет Мунго Парк, даже не претендующая на выдающуюся красоту женщина может ходить, только если ее поддерживают под руки две рабыни, а идеальная красавица весит столько, что передвигается верхом на верблюде. Дарвин в своем фундаментальном труде "Происхождение человека и половой отбор" (1871) писал: "Сэр Эндрю Смит видел однажды почитавшуюся красавицей женщину, у которой эта часть тела достигала таких размеров, что, опустившись на землю, она была способна встать, лишь добравшись ползком до какого-нибудь откоса.

Из всего этого можно сделать один вывод: встав на две ноги, человек остался доволен результатом. Потрясенный изобилием женской плоти, он как можно дольше пытался сохранить воспоминание о ней. Но поскольку женщина предпочла избавиться от части своих достоинств и "втянула" попу, мужчине пришлось довольствоваться всевозможными суррогатами. Так возникла мода на буфы и фижмы, призванные увеличить ягодицы дам и утолить печаль кавалеров. В первые годы Третьей республики во Франции на свет появилась роскошная задница, схожая немыслимыми размерами с доисторической: она была полностью искусственной и называлась турнюром или шаром (что подчеркивало ее сходство с аэростатом), или попросту фальшивым задом. На самом деле эта фальшивая попа – наследница фижм и кринолина – была лишь напоминанием о былом великолепии: каркас из металлических прутьев с различными наполнителями (например, из конского волоса) никого не мог обмануть, но придавал женскому заду величественный вид. То было время фальшивого блеска, "показных" задниц.Дискуссия в журнале

В последние несколько месяцев я достаточно редко бываю в Самаре, обитая в основном на северной окраине Московской области, где понятие Тема для исключительного большинства есть нечто «дремучие»  и не доступное для восприятия. Подобное атмосфера не могла отчасти затронуть и меня…Однако в прошлые выходные совершая очередной променаж вдоль стен Троице-Сергиевой Лавры ( только не подумайте, что я решил отдалится от мира) наткнулся на один забавный сувенирчик, который дал мне понять, что Тема здесь все таки жива, вот только в несколько извращенном виде.
По возвращению обратно мне наверное стоит познакомится с директором Богородской фабрики деревянных игрушек и подсказать ему идею об «очеловечении» выпускаемой продукции. А пока предлагаю вашему вниманию вот такое забавное изделие.

недавно решил в очередной раз перечитать классику карело-финского эпоса и в одной из рун нашел совет, который дают жениху в части обращения с невестой. Если кто хорошо знаком с творчеством протопопа Сильвестра, то он найдет кое что общие

***
Вот даны советы деве,
наставления - невесте.
Обращусь теперь я к братцу,
жениху подам советы:
***

Никогда, жених любезный,
не наказывай девицу,
не учи батрацкой плетью,
не секи кнутом ременным,
розгами в пять виц не потчуй,
на крыльце жену не шлепай.
Ранее в избе отцовской,
прежде в доме материнском
не учили рабской плетью,
не секли кнутом ременным,
розгами в пять виц не драли,
на крылечке не хлестали.

За нее ты стой стеною,
будь надежною опорой,
не давай свекрови трогать,
не давай ругать и свекру,
обижать жену чужому,
возводить хулу - соседу.
Постегать семья прикажет,
наказать попросят люди,
пожалей ее, бедняжку,
пощади свою подружку,
ту, кого три года сватал,
ту, к кому всю жизнь
стремился.
Ты учи свою супругу,
яблочко свое родное,
наставляй жену в постели,
за прикрытыми дверями.
Так учи ее два года:
первый год учи лишь словом,
год второй учи лишь взглядом,
в третий год ногою топни.

Коли тут не осознает,
не послушается дева,
в камыше сорви тростинку,
в верещатнике - хвощинку,
ею поучи девицу,
целый год еще советуй,
мягкой постегай хвощинкой,
стебельком сухой осоки,
не хлещи покуда плеткой,
не секи лозой девицу!

Коли тут не осознает,
не послушается дева,
вицу принеси из лесу,
ветвь березы - из лощины,
спрятав под полою шубы,
чтоб соседи не узнали.
Покажи тихонько деве,
замахнись, не ударяя.

Коль и тут не осознает,
не послушается дева,
вицей поучи девицу,
веткою наставь березы
в доме с четырьмя углами,
между стен, набитых мохом.
Не наказывай на поле,
на меже не бей девицу -
шум в деревне будет слышен,
ссора - на чужом подворье,
вопль жены - в соседском
доме,
гвалт большой - в лесу
далеком.

Постегай лишь плечи деве,
мягкие попарь местечки.
Никогда не бей по глазу,
никогда не бей по уху -
вздуется над бровью шишка,
затечет синяк под глазом.
Деверь сразу же спросил бы,
свекор так предположил бы,
пахари сказали б в поле,
посмеялись бы соседки:
"Может, на войну ходила,
может, в битве побывала,
или волк терзал бедняжку,
мял медведь, хозяин леса?
Не жених ли был тем волком,
не супруг ли - тем медведем?"
***
На печи там старец грелся,
на камнях печных, бродяжка.
Так промолвил с печки старец,
так проговорил бродяжка:
"Никогда, жених любезный,
женской блажи не потворствуй,
жаворонка нежным трелям,
как потворствовал я, бедный.
Покупал ей хлеб и мясо,
нес ей масло, нес ей пиво,
рыбу покупал любую,
доставлял все разносолья,
пиво - из своих селений,
из чужих краев - пшеницу.

Ничего я не добился,
не достиг расположенья.
Женушка в избу врывалась,
чуть не в волосы вцеплялась,
искривив лицо от злости,
выпучив глаза от гнева,
рявкала в остервененье,
в озлоблении орала,
обзывала толстозадым,
колуном тупым честила.

Вспомнил я другое средство,
способ отыскал получше:
ошкурил пруток березы -
сразу птичкою назвала,
можжевела ветвь очистил -
золотинке поклонилась,
похлестал маленько розгой -
обняла меня за шею".

Тут невеста завздыхала,
завздыхала, затужила,
принялась тихонько плакать.
Молвила слова такие:
"Тяжела людей разлука,
нелегко других прощанье -
тяжелей своя разлука,
ближе мне свое прощанье.
Ухожу я с горьким чувством,
расстаюсь - с тяжелым сердцем
с этой знатною деревней,
с домом этим знаменитым,
где росла я так чудесно,
так свободно вырастала
в годы юности девичьей,
в золотую пору детства.

Раньше я совсем не знала,
не догадывалась прежде,
что придется мне покинуть,
что оставить доведется
склоны этих гор прекрасных,
дорогих холмов вершины.

и т.д.